Оставшейся без крова рязанской многодетной семье предложили переехать .... в здание администрации

Семья Асюнькиных уже решила: первым предметом, который они перевезут в новый дом, будет большой обеденный стол.

Фото: Татьяна БАДАЛОВА. Перейти в Фотобанк КП

Где-то за 240 километров от Рязани, около Мордовии в полусгнившем деревенском доме 13-летняя Лина сидит на кровати и шьет рубашку для своего маленького брата. За окном давно стемнело. Мороз усилился, и в комнате стало совсем зябко. Девочка откладывает шитье: сестренка во сне сбросила одеяло и может замерзнуть.

Из кухни доносится шум льющейся воды. Это мама стирает постельное белье. У окна заворочался старший брат:

- Линка, выключи свет. Мне вставать через четыре часа.

Девочка молча набрасывает на торшер старую отцовскую фуфайку и снова берется за иголку. Надо успеть закончить до утра...

В темноте Лина часто колет пальцы, но она не плачет и не бежит к маме. В ее семье хныкать и жаловаться не привыкли. И просить тоже.

Позднее, когда мы познакомились с Линой, я спросила:

- Чего бы тебе хотелось больше всего? Может, кукольный дом или модные сапоги?

- Ничего, - пожала плечами Лина. И простодушно улыбнулась.

Как будто все самое главное за свою коротенькую жизнь она уже получила.

- Неужели совсем-совсем ничего?

Девочка низко опустила голову.

- Мне бы машинку швейную. Семья у нас большая, а руками я шью медленно.

СЕЛО БЕЗ БУДУЩЕГО

Последние тридцать лет в Сасовском селе Малый Студенец стабильно растет только смертность среди местных жителей - каждый год на кладбище устанавливают по 16 новых крестов. А все показатели благополучной жизни неуклонно стремятся вниз - например, рождаемость. С 1982 года количество детей в селе снизилось с 900 до 240. К призывам власти плодиться и поднимать село здесь относятся как к издевательству и отвечают матюгами. После развала колхоза, который кормил все студенецкие семьи, люди поняли – больше они никому не нужны. У одних растерянность сменилась злостью, и они решили выжить во что бы то ни стало – поехали на заработки в Сасово, Рязань и даже в Подмосковье. У других растерянность сменилась злостью, и они начали пить. Желания иметь, как это всегда было принято в деревнях, большую семью нет ни у первых, ни у вторых. Потому тех, кто отваживается родить двоих-троих детей, в Студенце откровенно осуждают.

- Будущего у села нет, еще лет двадцать, и останется здесь пара бабок, которых дети в город не забрали, - жестко высказываются местные мужики. – Улицы бурьяном порастут. Бежать надо отсюда, а они рожают.

- В селе работать негде, а у них ртов полон дом. Мамаша-то явно не в себе, детьми вообще не занимается. Ходят в обносках, девочки ни с кем не дружат, а пацаны - хулиганье отпетое, - подхватывают женщины.

Они – это супруги Асюнькины и семеро их детей. Другой такой большой семьи в Малом Студенце нет. Казалось бы, гордись, страна, своими героями! Последними, кто верит в твое счастливое будущее. Но то ли память на лица у страны плохая, то ли 240 километров от областного центра – действительно очень далеко…

КВАРТИРА КАК БЫ ЕСТЬ, НО ЕЕ КАК БЫ НЕТ

Узнала я о семье Асюнькиных из коротенькой и немного абсурдной по содержанию новости в районной газетке. Там говорилось примерно следующее: отцу-одиночке, воспитывающему восемь детей, предложили переехать из ветхого дома в здание поселковой администрации. Несколько строк вызвали во мне десяток вопросов, начиная с того, как отец справляется с такой оравой, и заканчивая тем, до чего мы докатились, что селим детей в нежилое административное здание?

На месте информация начала меняться на глазах. Например, выяснилось, что детей не восемь, а семь, и есть у них не только отец, но и мать. А дом не только ветхий, но даже не принадлежит семье. Условия, в которых Асюнькины родили и воспитывают всех своих детей уже пятнадцать лет, оказались гораздо более ужасающими.

- В советские времена Николай Иванович работал в колхозе, ему дали двухкомнатную квартиру, а он по доброте душевной отдал ее своему племяннику и его семье. А ведь к тому времени у них с Людмилой уже четверо деток было, - рассказал мне глава сельского поселения Сергей Ванин. – Так и жили в хибаре, родительском доме Людмилы, там всего половина дома жилая была – вторая обвалилась.

В этой развалившейся хибаре семья прожила более десяти лет.

Фото: Татьяна БАДАЛОВА. Перейти в Фотобанк КП

А потом сосед предложил им в его дом перебраться – пожить и заодно присматривать за ним. Сам он в Москву уехал. Только домом-то это и не назовешь - комнатушка одна да кухонька крохотная. Газа нет, печного отопления тоже, вода в колодце.

Примечательно, что свободная и вполне благоустроенная двушка в селе есть. Но отдать ее Асюнькиным Ванин как дальновидный руководитель не может.

- Мы уже давно ждем нового главного врача. Если в ближайшие месяцы не найдется доброволец, стационар закроют. Но к нам никто не едет. Далеко от Рязани, зарплата маленькая, развлечений никаких. Вдруг мы квартиру отдадим, а врач приедет? У нас четыре населенных пункта, восемьсот жителей. А ближайшая больница за 17 километров.

И все-таки о жилищной проблеме Асюнькиных глава сельского поселения никогда не забывал. Может, потому что ему не понаслышке знакомы трудности многодетных:

- Хорошая семья, не пьющая. Жалко их… Я сам из многодетной семьи, нас было семеро детей. Тоже хотелось и сладенького, и велосипед иметь - всего хотелось...

И решение нашлось. Правда, немного не стандартное.

- Я подумал, почему бы не отдать Асюнькиным наше здание поселковой администрации? Тем более что у нас был целый пустующий этаж в муниципальном здании. Пока со всякими разрешениями разобрались - переехали этой осенью.

- А Асюнькины когда переедут?

- Надеюсь, летом. Ведь здание нежилое. Нужно подводить и газ, и воду. Перед прошлыми выборами приезжали к нам из «Единой России», обещали многодетной семье помочь – все ремонтные работы за свой счет провести. А потом все затихло. Сами-то мы не потянем такие расходы.

Будем надеяться, что затишье временное и обусловлено необходимостью уладить юридические вопросы.

Николай Асюнькин: "Спасибо соседу, что пустил пожить. А так бы на улице жили. Что поделаешь?"

Фото: Татьяна БАДАЛОВА. Перейти в Фотобанк КП

"НЕ ПРИВЫКЛА Я СИДЕТЬ. СТОЯТЬ ПРИВЫЧНЕЕ"

Это мы, жители города, при слове «администрация» представляем себе трехэтажное здание с широкими коридорами и просторными кабинетами начальников. В деревне все менее пафосно и более компактно. Поселковая администрация оказалась обычной деревенской избой, с крыльцом и печкой. На вид – вполне крепкая и ладная.

Глава специально для нас отпер дом, чтобы показать предложенные Асюнькиным апартаменты. На стенах и дверях обеих комнат следы бурной административной деятельности – табличка с фамилией главы, расписание работы, адрес службы занятости, даже Ильич с плаката по-прежнему агитирует. Но солнечный день льется в окна, и жить, кажется, можно. Даже не смотря на проваленные полы.

Одно только смущает – по соседству с домом находится заброшенная барская усадьба, где несколько месяцев назад по вине местного пьянчуги случился пожар. Он не успел выбраться и погиб. Теперь это место приобрело дурную славу. Но когда речь идет о благополучии детей, суеверия можно и отбросить.

Раскисшую, укатанную колесами грязь между домами с большой натяжкой можно назвать дорогой. Но старенькие «Жигули» главы повидали и не такое. Вот она – старая изба Асюнькиных, с обвалившейся крышей и немыми черными окнами-дырами. А буквально в 50 метрах - нынешняя. Не моложе. Во дворе кое-как сбитая из неровных досок конура, покосившийся сарай. На крыльце нас встречает пожилой сухонький мужчина и женщина лет сорока пяти с осунувшимся лицом. Это Николай и Людмила Асюнькины.

В темной тесной комнатке стоит тяжелый прогорклый запах. На стенах иконы. На расставленных вдоль стен пяти кроватях смирно сидят дети от семи до 16 лет: две девочки и пятеро пацанов. Лица у всех напряженные, даже настороженные. Присаживаюсь за крохотный столик в углу, начинаем беседу с главой семейства.

- Скоро новоселье справлять будете?

- Да уж не дождемся никак. Это же сельсовет бывший. Там одна зала, как весь этот дом. Но коммуникаций никаких нет. А откуда у меня деньги? Жена хозяйство ведет. Сам на пенсии, подрабатываю сторожем в гараже.

- Там нет зимней топки, - подключается к разговору Людмила. - По всей ночи друг друга сменяем: то дети, то я. А там хоть зерно дадут, или еще что-нибудь. Их же (показывает на детей - Ред.) надо чем-то кормить.

Доходы в семье невелики. Восемь шестьсот - пенсия отца, еще шесть тысяч он получает за ночное дежурство. На деток платят по минимуму. В школе только один из шестерых учеников питается бесплатно, второй - с 50-процентной скидкой.

Чтобы помочь семье, старший 16-летний сын Иван устроился на работу и каждое утро самостоятельно ездит в Кустаревку. В дорогу мать дает ему большой ломоть хлеба и шмоток сала. Недавно Ваня принес домой первую зарплату. Но родители позволили ему потратить деньги на себя.

- Что ты купил? - спрашиваю у парня. В ответ он густо краснеет и еще ниже наклоняется к мобильнику, с которым возится с момента моего прихода.

- Брюки спортивные, - забавно басит исподлобья он. - И свежей рыбы.

Свинина и курятина в этой семье своя - в хозяйстве есть куры и поросята. А свежая рыба Асюнькиным не по карману. Вот и решил Ваня родных порадовать.

Здание малостуденецкого сельсовета - обычная деревенская изба - ждет новых хозяев.

Фото: Татьяна БАДАЛОВА. Перейти в Фотобанк КП

Минут через десять-пятнадцать замечаю, что Людмила так и стоит у входа в комнату.

- Да вы садитесь, - говорю ей.

Женщина небрежно махнула рукой.

- А мне стоять привычнее. Не привыкла я сидеть.

И сказано это было так искренне, без грамма кокетства в голосе, что мне вдруг стало совестно. За то, что я слушала, как люди насмешливо отзываются о многодетных, и не прервала их, за государство, что с барского плеча кидает им копеечные подачки, за себя, устающую от воспитания двоих детей...

- Вам хотя бы иногда удается выспаться?

- Не высыпаюсь. Ложусь в два-три часа. Стираю ночью, готовлю на следующий день. Вчера восемь литров щей наварила, и уже ничего не осталось. Встаю в половине шестого, собираю сына на работу.

Чтобы в здании сельсовета можно было жить, нужно провести коммуникации и поднять провалившиеся полы.

Фото: Татьяна БАДАЛОВА. Перейти в Фотобанк КП

В центре комнаты на тумбочке притулился старенький "Сапфир". Но Людмила даже не знает, где какой канал да и сколько их всего - тоже. Некогда. Но, по ее словам, работящих женщин на селе остается все меньше.

- Сейчас и рожать никого не заставишь, - восклицает она. - Вот мы, которые родились в 60-е, это еще ничего, а молодежь 80-х-90-х – одна сплошная негодность. Родят одного ребенка и ходят с коляской вдоль села. Когда ж они что делают?! Никогда я с колясками не ходила. Вы приезжайте сюда летом, я покажу вам, какие у нас огороды. Ни одна женщина уже без мужчины не выходит в огород. Как можно назвать ее женщиной? Пятидесятилетние бабы побросали огороды. У них в-о-т такой бурьян вырос. Просто лень обуяла всех. Сейчас привыкли, что все под рукой: и вода в кране, и овощи из магазина. И никто лишнего шага делать не хочет.

На двери одной из комнат в новом жилище Асюнькиных - табличка с графиком приема местного главы сельского поселения как напоминание о том, чьими усилиями стал возможен переезд семьи.

Фото: Татьяна БАДАЛОВА. Перейти в Фотобанк КП

ДЕТИ, ЗА ЧЬЕ БУДУЩЕЕ СТРАШНО?

Дети в многодетных семьях к труду приучены с ранних лет. Их не нужно просить помыть посуду за собой или вынести мусор, они знают, что рассчитывать можно только на себя, и никогда не клянчат у мамы деньги на карманные расходы. Если им чего-то хочется - они идут и зарабатывают это. Например, больной эпилепсией Женя Асюнькин свой первый в жизни скоростной велосипед получил в награду за хорошо сделанную работу - помогал соседу в гараже.

Мать знает, что сын надеется когда-нибудь накопить на настоящий мотоцикл. Но знает и другое: деньги Жене нужны на лечение от эпилепсии. В прежние годы родителям удавалось накопить на поездку сына в Рязань - здесь он проходил курс лечения в ОКБ. А в этом средств не хватило...

Отношение к мальчикам Асюнькиных в школе неоднозначное - учатся спустя рукава, безобразничают, в кружках заниматься не хотят.

- Их можно пригласить на какие-то мероприятия посидеть. Это они еще могут себе позволить. А участвовать – нет, - сказала мне заведующая местной библиотекой Надежда Журавлева. - Они из тех детей, за чье будущее, честно говоря, страшно. А девочки у них очень замечательные, помощницы, никогда не нагрубят. Лина - просто умница, она в школьном кружке декоративно-прикладного искусства такие шикарные картины и панно из соломы, фасоли и гороха делает. А как хорошо рисует!

Учителя гордятся талантливой семиклассницей Линой Асюнькиной, а ее работы украшают стены местной школы.

Фото: Татьяна БАДАЛОВА. Перейти в Фотобанк КП

Картины, которые Лина сделала своими руками, украшают стены в классах и школьные коридоры. Дома нет ни одной - некуда повесить. Да и не считают Асюнькины чужие стены своими.

Мама Люда на своих девчонок и вовсе нарадоваться не может:

- У меня вот Лина в школьном кружке шить научилась и теперь нас всех обшивает. Сама выкраивает, сама вырезает. А мне даже машинку не на что купить.

Лине 13 лет. Ей бы красивую куклу с длинными волосами и роскошными нарядами, а она просит швейную машинку, чтобы сшить побольше вещей для своих родных. Вот это и есть семья.

- Никогда не жалели, что у вас такая большая семья? - спрашиваю у Николая и Людмилы и понимаю, что боюсь услышать не тот ответ.

- Вот мой муж вырос в большой семье, было им и голодно, и трудно, но они были все вместе.

А у меня только мать. И мне даже словом не с кем обмолвиться было. Один ребенок – это не семья. Вот у нашей знакомой недавно сын в автокатастрофе разбился, и теперь она совсем одна осталась. Так она мне призналась: я раньше тебя осуждала, а теперь понимаю, почему ты семерых детей родила.

Односельчане к Асюнькиным относятся по-разному. Кто-то жалеет, другие насмехаются, третьи осуждают, но никто не находит в себе силы порадоваться. Порадоваться сплоченности и невероятной стойкости этой семьи к постоянным лишениям, к жутким условиям, в которых они просыпаются и засыпают каждый день.

Извлекать позитив из скудного деревенского быта со временем все труднее. Но вопреки всему Асюнькины мечтают. Вы удивитесь, не об отдельной квартире с удобствами, не о машине...

- В нашей хибарке так тесно, что приходится есть посменно, - говорит мама Люда. - За маленьким столиком помещаемся по три-четыре человека. Одни пообедали – уступили место другим.

Мечтают мама с папой о том, чтобы каждый вечер за ужином собирались все детки - их главная гордость. И большой стол очень кстати ожидает своего часа в сарае. Теперь бы только сдержали свое слово далекие рязанские чиновники и партийные деятели. И тогда большая многодетная семья будет абсолютна счастлива.

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

Бросаю последний взгляд на дом Асюнькиных. Нахохлившийся, сонный, с полуприкрытыми окнами-глазами. Отец семейства стоит у ограды и машет нам вслед. Вид у него немного растерянный, он, кажется, так и не понял, чем его семья заинтересовала газету и что заставило нас гнать машину за 240 раздолбанных километров. Из-за его спины озорно выглядывает младшенький Игорек...

И как-то вдруг подумалось, а что будет, если в нашу русскую деревню через несколько лет доберется такая модная сегодня ювенальная юстиция? И высадится в Малом Студенце вооруженный лупами десант инспекторов, которые бросятся изучать жилищные условия во всех семьях, где есть дети. А затем начнут сверять по утвержденному диетологами списку содержимое продуктовой корзины.

Что из этого выйдет, знают все. Работать в селе негде, а если и подворачивается кому работенка, то за гроши. Деликатесов и дорогих лекарств на них не купишь. У 90% мам и пап изымут их кровиночек. И отдадут в детские дома. На попечении государства ребятам, конечно же, будет "лучше". Асюнькиных лишат родительских прав в числе первых.

Терапевт малостуденецкой больницы Татьяна Демкина: "В многодетных семьях родители обычно мало смотрят за детьми, и в больницу редко обращаются с простудой. Дети Асюнькиных закалены в естественных условиях".

Фото: Татьяна БАДАЛОВА. Перейти в Фотобанк КП

КОММЕНТАРИЙ ВРАЧА

Бывший главный врач, а ныне терапевт больницы в Малом Студенце Татьяна Демкина:

- Живут они бедно, скудно. Дом старый, ветхий, в одной комнате помещаются девять человек. Не знаю, чем мать их кормит. Наверное, макароны да картошку готовит. Самое простое. А что еще? Мяса в питании у них, наверняка, не достает. На здоровье детей условия, конечно, отражаются.

- Если дом ветхий, значит, продувается всеми ветрами. Скажите, ребята часто простудой болеют?

- В таких семьях родители обычно мало смотрят за детьми, и в больницу редко обращаются с простудой. Дети Асюнькиных закалены в естественных условиях. Они мало болеют. Вы только представьте, перед этим они жили в разваливающемся доме, первые трое детей родились там. Если насморк или температура 37, 2, вы обычно бежите за таблетками, а они говорят: само пройдет. И это правильнее, между прочим. Зато у ребят иммунитет. Ни у одного из их детей нет кариеса.

Впрочем, даже хорошо, что родители в деревне менее заполошные, чем городские, и не штурмуют больницу при каждом покашливании ребенка. Лечить их детей все равно некому. Пресловутая модернизация здравоохранения создала абсурдную, а местами идиотскую по своей сути ситуацию.

- Раньше я как терапевт смотрела всех в селе, и деток в том числе. А теперь юридически не имею права лечить детей, потому что не являюсь врачом общей практики, - объясняет Татьяна Алексеевна. - После всех этих нововведений детей стала наблюдать фельдшер. Но если попадается какое-то системное заболевание, что-то сложнее простуды, отправляем в Сасово к педиатру... За 17 километров.